«Над «Обитаемым островом» не надо плакать, над ним нужно задуматься»

Я неоднократно слышала, как и вы, и продюсер «Обитаемого острова» Александр Роднянский признавались в любви к фильму Ридли Скотта «Бегущий по лезвию бритвы». «Обитаемый остров» — это в известном смысле «оммаж», посвящение «Бегущему по лезвию». Но Ридли Скотт делал свой фильм 25 лет назад, когда возможности для спецэффектов были весьма ограничены — компьютерные технологии только зарождались. «Обитаемый остров» снимается в то время, когда компьютер может фактически все. Тем не менее, вы сделали рукотворный фильм. Я смотрела черновую сборку — вариант без всяких компьютерных эффектов, и это уже абсолютно сложившаяся картина. Я даже боюсь, что компьютер будет лишним и что-то испортит. Сергей Соловьев любит цитировать кого-то из великих советских кинематографистов, говоривших, что в комбинированных съемках есть что-то дебильное. Вы разделяете эту точку зрения?

— У каждого — свой путь, свой метод работы. Я действительно хотел все сделать максимально рукотворным. Максимально! Насколько позволяла возможность финансирования. Потому что мир должен быть осязаемым, ощущаемым. Компьютерные дорисовки, конечно, будут — но это дорисовки неба, дорисовки фона, а сам мир фильма должен быть таким, чтобы его можно было ощущать, осязать, чтобы в нем можно было играть. Я не представляю себе фильма, где актеры во время съемок играют на синем фоне, на так называемом хромaкее, — хоть ты тресни, я не сумею снять такой фильм…

— Известно, что вы любите снимать точно по сценарию — если в сценарии написано, что облако висело над горой, оно будет висеть над горой. А вот когда вы прочитали окончательный вариант сценария (а вариантов этих, насколько я знаю, было великое множество), у вас образ фильма уже сложился? Или он складывается в процессе каждого съемочного дня?
— Образ сложился, и этот фильм — мир Стругацких по Бондарчуку. Конечно, в процессе подготовительного периода мы с концепт-дизайнером Кириллом Мурзиным, художником по костюмам Татьяной Мамедовой, художником-постановщиеом Павлом Новиковым, и, естественно, с моим постоянным соратником, оператором Максимом Осадчим — проговаривали этот мир, прорисовывали его в эскизах. И, отправляясь в Крым, я уже примерно представлял себе, как будет выглядеть этот мир. Импровизация может быть актерская, мизансцена может разруливаться импровизационно, но в основном у меня образ фильма сложился.

— Вы ведете на СТС программу «Кино в деталях», и, когда в студию в качестве гостя приходит кто-то из ваших ровесников и приятелей, разговор часто заходит о кризисе среднего возраста. Вы утверждаете, что этот кризис «нахлобучил» вас в 40 лет. Между тем, свое сорокалетие вы справляли на площадке «Обитаемого острова». Как это повлияло на проект и как это повлияло на вашу жизнь?
— Нет. Кризис среднего возраста настал после окончания съемок. Сорокалетие я отметил на съемочной площадке, а наступление кризиса — после того, как кончил снимать. Развалилось все: физическое здоровье, эмоциональное здоровье, и я впал в глубочайшую депрессию. Это, наверное, было связано с огромным количеством усилий, затраченных на картину. Я все-таки не распределил силы правильно: одиннадцать месяцев съемочного периода, из них 9 месяцев проведенных безвылазно экспедиции в Крыму, это громадный период времени! Громадный! И пять месяцев съемочного периода «9 роты» показались просто приятным времяпрепровождением — по сравнению с той глыбой, которую я взвалил на себя сейчас.

— Так может, дело и не в кризисе среднего возраста, а в элементарном переутомлении?
— Может быть. Но я до сих пор физически и морально не могу очухаться после «Острова». Столько сил и эмоциональных затрат он забрал у меня.

— Но, насколько я понимаю, ваш следующий проект — который существует уже на уровне замысла, — сил и эмоциональных затрат потребует еще больше. То есть, вы вообще, по жизни, нацелены на неподъемные проекты?

— Я, к сожалению, не могу сейчас об этом новом замысле публично говорить, но вы совершенно правы: пока есть силы, пока есть драйв, я хочу делать неподъемные проекты…

— Одна из причин, по которой любой неподъемный проект может благополучно войти в стадию постпродакшн — что и произошло сейчас с «Обитаемым островом» — это съемочная группа. Ваша группа была огромной. Как она собиралась? Как вы находите людей, с которыми вам будет комфортно работать — в экстраординарных, если говорить о длительности экспедиции, условиях?
— Часть группы перешла из «9 роты». Осветители, постановщики трюков, операторская группа — да все почти!

— А на «9 роте» у вас был отсев?
— Нет, никакого отсева и никакой текучки не было. Я тогда говорил, что у меня лучшая группа в стране и то же самое говорю про «Обитаемый остров». Так получилось, что вокруг меня собрались люди высокого профессионализма. И они прекрасно отдавали себя отчет — на что подписываются. Не на две-три недели съемочного периода, а на 11 месяцев, они прекрасно понимали, что должны умереть на этой картине…

— Bы им платите значительно выше среднего, или это чистый интерес?
— Это обычные деньги и чистый интерес. Все знают, что со мной легко работать. Я умею удовлетворить амбиции каждого. А они все жутко амбициозны. Каждого из них можно поставить в первый ряд и сказать: ты сегодня лучший, ты завтра лучший, ты послезавтра лучший и так далее.

— Есть режиссеры, которые считают, что не надо снимать в Москве, или в Питере — если группа питерская. В общем, не надо снимать дома, где человек погружен в свои личные, бытовые интересы, опаздывает на съемки и прочее. Вы разделяете эту точку зрения?
— Абсолютно! Для меня съемочный период это когда надо взять и уехать, отрезать от себя все ненужное, все бытовое, все семейное, и погрузиться полностью в фильм. Надо вывести всех, чтобы все жили одной семьей — это обязательное условие.

— А сейчас, когда уже прошло время, вы не жалеете, что это Крым, а не Индия,- где хотели снимать изначально?
— Жалею, наверное. Но в Индии мы бы сняли картину в два раза дороже.

— Раз уж заговорили о деньгах. Вы и ваши продюсеры прекрасно понимаете, что как бы впечатляюще не выглядели кассовые сборы, при бюджете в $ 36 500 на уровне кинопроката выйти в ноль уже большое счастье. А заработать на этой картине вы как-то рассчитываете, и, если да, то на чем?
— Мы рассчитываем на телевидение, ДВД и международный прокат.

— Уже принято решение, что будет две версии: российская и для международного проката?
— Да. Для зарубежного проката два российских фильма, который выйдут у нас с промежутком в несколько месяцев, будут объединены в один. Большой интерес к картине был проявлен уже после презентации ее на кинорынке в Берлине — в минувшем феврале. Тогда же зашел разговор о возможности двух прокатных версий: нашей и западной. В западной будут отсутствовать голованы. Будет отсутствовать крепость…

— То есть, международная версия лишается основных моментов со спецэффектами. Означает ли это, что она будет позиционироваться как антиутопия в большей степени, чем фантастика?
— Я снимал приключенческий фильм, и надеюсь, что он получился увлекательным. Но, конечно, антиутопическая тема романа для нас очень важна. Казалось бы, Стругацкие писали про тоталитарный режим в СССР — в стране, которой больше нет, и значит, все эти аллюзии должны были бы безнадежно устареть. Но получилось наоборот. Сейчас всем крупным державам, включая Америку, приходится выслушивать обвинения в тоталитаризме. Мир изменился — как изменилось и само понятие границ личной свободы. Я все понимаю: это ответ на угрозу террора, и не факт, что есть другой выход, но это все равно тоталитаризм!..Это одна сторона медали. Другая сторона: наш прекрасный герой Максим, уверенный, что способен спасти несчастную планету, на которую он попал, эту иную цивилизацию, — он же на самом деле много бед там творит! Может быть, стоит признать право цивилизаций быть разными, даже если какие-то из них нам не нравятся? Я не знаю… У меня нет пока ответа… Очень актуальный на самом деле роман — «Обитаемый остров».

— Вы и ваши продюсеры уже показывали рабочую сборку фильма некоторым людям. Среди первых смотрели ее авторы сценария — Марина и Сергей Дяченко, затем — кто-то из тех, чье мнение было для вас интересным… И, насколько мне известно, все находятся под впечатлением. Был момент, когда вы выдохнули и сказали себе: ну, слава богу, получилось?
— Этого не произойдет до премьеры- я не выдыхаю.

— И так же было с «9 ротой»?
— Нет. С «9 ротой» было иначе: когда я смонтировал картину, я сказал себе: все, я все сделал. А здесь мне нужна премьера и нужен первый уик-энд.

— А в чем принципиальная разница?
— В доле ответственности. Кроме того, не забывайте — проблема второго фильма, она существует.

— У вас был огромный кастинг. Не принято из этических соображений говорить о том, кто пробовался и не прошел, но, что касается вашего фильма, для профессиональной среды это уже давно открытая информация. Пробы проходили многие красивые, талантливые молодые актеры и актрисы: и Даниил Козловский, и Максим Матвеев, и Константин Крюков, и Оксана Акиньшина, и Елена Великанова, и Катерина Вилкова, и Светлана Устинова — в общем, все те, кого принято сейчас называть новым актерским поколением. В результате вы взяли совершенно неизвестных ребят: Василия Степанова (Максим), Петра Федорова (Гай) и Юлию Снигирь (Рада). Это была ваша изначальная установка — во что бы то ни стало найти новые лица?
— Я надеялся найти неизвестные лица. Я хотел неизвестные лица.

— А продюсеры знали об этом и все равно устроили огромный кастинг известных лиц?
— Да. Я искал главного героя, Максима, вообще не похожего ни на кого. Из всех тех, кого мы пробовали, я такого не нашел. Но когда появился Вася Степанов, я понял: это стопроцентный Максим. Но у него не было практики никакой! Он только поступил в театральное училище.

— А как появился Вася Степанов?
— Все знали, что я ищу совершенно особенного актера на роль Максима Каммерера. И в один прекрасный момент позвонил Игорь Золотовицкий из Школы-студии МХТ, куда поступал Вася, и сказал: «Кажется, я нашел вам главного героя». Театральный художник и продюсер Паша Каплевич, который занимался у нас кастингом, тут же помчался в Школу-студию, увидел Васю в коридоре и пришел в экстаз. «Это что-то с чем-то», — орал он мне в трубку. И тут же позвал его на пробы. И когда мы нашли Васю, мы поставили точку. Хотя риск был офигительный. У него, кстати, была только одна проба: сцена на крыше у Рады.

— Но ведь у него в тот момент не было ни только опыта, но и актерского образования. Вы педагога по мастерству до съемок ему нанимали?
— Я был педагогом и я же был нянькой. За полгода до начало съемок и Вася, и Петя стали ходить в World Class заниматься фитнесом. Они появились на площадке — два Аполлона.

— То есть, это новое поколение актеров, оно из такой советской домкиношной расхлябанности уходит уже скорее в голливудскую подготовку?
— Именно!

— Но вот проблема. После премьеры они просыпаются знаменитыми и на них обрушивается весь вал гламура. Если бы вы были сейчас были молодым актером на их месте, как бы вы выстраивали свою жизнь? Что бы им посоветовали?
— Работать над собой и над тем материалом, который они выбирают. Потому что выбирают сейчас молодые актеры, быстро получившие известность, далеко не всегда то, что нужно.

— После «9 роты» вы как продюсер запустили вашего второго режиссера Резо Гигинеишвили с крупным проектом «Жара». Сейчас запускаете вашего второго режиссера на фильме «Обитаемый остров» Артема Аксененко с проектом «Онегин» — современной версией «Евгентия Онегина». Эту жест благодарности по отношению к людям, которые вам помогли, или вы нашли молодых-талантливых и вам интересно с ними?
— Я нашел молодых-талантливых и мне очень интересно с ними. И Резо, и Тема — фантастически деятельные люди, пышущие талантом, просто извергающие из себя талант.

— Скажите, а вы сами не жалеете, что родились рановато? Родись вы лет на 6-8 позже, и могли бы сразу начинать с режиссуры. Не тратить годы жизни на клипы.
— Ну почему? Я люблю клипы снимать. И сейчас их снимаю. Вот приехал с «Обитаемого острова» и снял несколько клипов…

— Это такая разрядка?
— Это содержание себя в тонусе. Чтобы мышцы не застаивались.

— Вернемся к «Обитаемому острову». Вы с первым фильмом выходите на Новый год и выпускаете огромное количество копий…
— Около 1200.

— Насколько мне известно, на это же время планируется еще несколько крупных релизов. Экранов у нас в стране всего 1500. Ваша оценка такого новогоднего столпотворения?

— Моя оценка: если кинотеатры расписывают сеансы под твой фильм, то почему бы не выйти? Печать копий — не самоценная вещь. Можешь напечатать хоть 2000 копий, но в дело ни пойдет ни одной. Главное — в желании директоров кинотеатров и кинотеатральных сетей показывать этот фильм. В том, интересен ты кинотеатрам, или нет.

— То есть, перед тем как начать широкомасштабную рекламную кампанию, нацеленную на широкого зрителя, вы проходите так называемую стадию «», призванную заинтересовать вашим продуктом людей внутри отрасли?
— Конечно. Это абсолютно необходимая стадия любой рекламной кампании.

— В вашей телевизионной беседе с Ренатой Литвиновой вы сказали, что хотите, чтобы ваш фильм смотрели все: дяди, тети, бабушки, дедушки, внуки — в общем: «своди тещу в кино» — как формулировали это ваши коллеги с Первого канала. Но, может быть, есть все-таки аудитория, которая для вас наиболее важна?
— Думаю это 20 лет. А также 19, 18. 17, 15, 14.

— И вы всерьез полагаете, что подростки в 14 лет будут задумываться над серьезными проблемами?
— Надеюсь, что да.

— А какой реакции ждете от большого сообщества поклонников Стругацких?
— Да позитивной, конечно!

— Но ведь уже сейчас, при просмотре роликов и картинок, вам на сайт пишут: «А почему Чачу такой, а Фанк сякой? Он должен быть толстый, а артист Мерзликин худой!» и прочее… Это ведь всегда так: если человек берется экранизировать очень популярную книгу, он становится либо другом, либо врагом.
— Я еще раз повторяю: это мир Стругацких по Бондарчуку. Я так вижу! Все вопросы ко мне.

— Ну вот, вам их уже и задают.
— И слава Богу. И надеюсь, будут еще задавать. Но то, что мы покажем Борису Натановичу Стругацкому фильм еще до выхода картины, — это однозначно.

— Но он сейчас, насколько я понимаю, достаточно спокойно относится к кино вообще.
— Не знаю. «9 роту» он, во всяком случае, видел — и даже отнесся к ней с симпатией. Так что фильмы он все-таки смотрит.

— «Темный рыцарь» побил все прокатные рекорды в мире и очень плохо прошел в России. Вас это не смущает? Вы пытаетесь понять, что нашему зрителю нужно?
— Очень меня это смущает. И конечно я об этом думаю. «9 рота» стала интересна, хотя никто на это не рассчитывал. Люди плакали на сеансах. «Обитаемый остров» — это не тот фильм, над которым надо плакать — это фильм, над которым надо задуматься. Есть у нас зрители, способные задуматься, или нет — вот вопрос, на который мне очень хотелось бы получить утвердительный ответ.

Беседовала Лариса Юсипова