2,084 просмотров

Интервью Алексея Серебрякова газете «Известия»


В фильме Федора Бондарчука «Обитаемый остров» Алексей Серебряков сыграл самого сложного и, пожалуй, самого актуального для сегодняшнего дня персонажа. Его Странник в отличие от главного героя — Максима Каммерера понимает, что у каждой цивилизации свои законы, и навязывание чужих ценностей может оказаться губительным, даже если это — ценности демократии. Перед премьерой фильма Алексей Серебряков встретился с кинообозревателем «Известий» и рассказал об этой, а также о других своих работах.


— Как вы считаете, кинофантастика — это развлечение или возможность говорить о серьезных проблемах?

Алексей Серебряков. Проблемное кино не в моде у прокатчиков, они уверены, что зритель жаждет развлечений. Времена, когда Андрей Тарковский экранизировал Станислава Лема или тех же Стругацких и получались философские «Солярис» и «Сталкер», уже прошли. Технологии стали важнее смыслов. Зритель ведь приходит не только смотреть кино. Он во время просмотра ест попкорн и пьет пепси или пиво. Он ждет аттракционов.

—  Но последние события — как, например, в Молдавии — показали актуальность образа главного героя — Максима, который решает насильственно изменить существующий порядок на планете Саракш.
Алексей Серебряков.  На мой взгляд, в фильме очень простая психологическая подоплека. Улыбчивый юноша вначале открывает для себя новую жизнь, в которой все ему кажется интересным и забавным, но в силу своей молодости он приходит к состоянию, когда ему хочется все разгромить. Так, как хочется громить молодежи в Молдавии. Почему, для чего они это делают? Они не задумываются — им просто хочется ломать, как моим шестилетним детям хочется ломать игрушки. Их много, все уже переигранные, и хочется посмотреть, что там внутри. Вот то же самое происходит, когда тебе 18-20 лет, причем во все эпохи.

— Вы ведь тоже были своеобразным Максимом, когда в 17 лет отправились в Сызрань — служить на сцене тамошнего драматического театра. Но через год вы вернулись в Москву. Почему?
Алексей Серебряков. У меня были иллюзии, что путем гуманитарного просвещения можно сделать жизнь лучше, изменить людей, изменить мир. За год в Сызрани мои убеждения, конечно, не исчезли, но к месту, в котором я оказался, отношение изменилось.

— Вы полагаете, что сегодняшнее поколение уже равнодушно к идеологии?
Алексей Серебряков. Да, в нашей жизни идеология отсутствует. И это, на мой взгляд, самая большая проблема нашего общества. Нация ведь не может жить без идеологии. Беда нашего времени в том, что идеологию никто не может сформулировать. Потому реализуются лишь отдельные амбициозные заскоки — например, в войне на чужой территории. У нас мощнейшая идеология была в годы первых пятилеток, в годы Великой Отечественной войны и по ее окончании, когда страну поднимали из руин. Дальше вся идеология скатилась до уровня бытового алкоголизма и психологии — «вот сосед тащит с завода и умеет хорошо жить».

—  А какая идеология нужна сегодня?
Алексей Серебряков. Мне бы хотелось увидеть, услышать хотя бы понимание, что XXI век предполагает цивилизованные отношения между странами, между людьми, осознание того, что ты живешь не один, а в окружающем тебя мире. Если сейчас не работает страх кары Господа Бога, не работает закон, когда за воровство отрубали руку, то каждый должен понимать, что у него есть дети, и их жизни ничто не должно угрожать. Идеология может оказаться действенной, если депутат, выдвигаясь на большой государственный пост, станет подписывать документ, в котором обязуется, что его дети будут жить здесь, в этом городе, в этом крае или области, а не в Великобритании, во Франции или в Австралии. С того момента, когда начальник начинает решать судьбы других людей, он должен отдавать себе отчет, что от всех его поступков зависит благополучие и здоровье всех детей, внуков, в том числе и его собственных. Я понимаю, что это иллюзия. Но, даже не будучи начальником, любой из нас может внести в эту идеологию свой вклад. Если каждый водитель поймет, что от его коптящего грузовика зависит здоровье собственных детей, он будет требовать либо качественного ремонта, либо покупки исправной машины.

— Ваш персонаж — самый таинственный в фильме «Обитаемый остров». Слышала даже версию, что раз Странник — резидент Земли, то есть разведчик, значит, это скрытый намек на Владимира Путина.
Алексей Серебряков. Даже так? Все гораздо проще. Я в фильме был просто исполнителем, поскольку не разделял восторгов продюсеров и режиссера по поводу сценарного материала. Я не понимал многое, что предлагалось еще на этапе сценария, и никогда не скрывал своего мнения. Я написал 40 страниц своих вопросов и претензий к сценарию и передал их продюсеру Сергею Мелькумову, с которым давно дружу и уважаю его как профессионала и как человека. Какие-то мои слова были услышаны, какие-то нет. В целом считаю, что они были напрасно не услышаны, и я вижу много недостатков, которых можно было избежать, если бы еще на этапе сценария больше времени уделялось не аттракционной, а смысловой характеристике будущего фильма. Но ситуация была такова, что мне пришлось сказать: я целиком и полностью отдаюсь режиссеру. Я с большой симпатией отношусь к Федору Бондарчуку. Считаю его безмерно работоспособным и талантливым, очень обаятельным персонажем в нашем кинематографе. Он умеет создавать комфортную и творческую атмосферу на съемочной площадке. И я больше не задавал вопросов: кто такой мой персонаж, где он был, что делал, почему так долго ищет этого Максима, почему утверждает, что он ему нужен, но при этом мало что предпринимает, чтобы его заполучить?..

— В российском кинематографе вы одним из первых освоили экшн-технологии в актерской профессии. В «Обитаемом острове» подобные эпизоды ставили зарубежные специалисты. Ваш опыт вписался в их отработанные приемы?
Алексей Серебряков. На самом деле жанр экшн по сравнению с советскими фильмами, с тем же «Фанатом» 1989 года, ушел далеко вперед. Постановка трюков обросла технологиями. Когда я смотрю «Гладиатор», я понимаю, что Рассел Кроу всего лишь опустился на колени, всего лишь взял в руки меч и всего лишь поднял его над головой. А супергероем, мощнейшим гладиатором его сделало то, что потом вокруг него нарисовали на компьютере. И мне было интересно попробовать себя в новых условиях. Сначала снимаешься на зеленом фоне, а потом, лишь через год, получаешь возможность увидеть, в какие невероятные декорации тебя поместили талантливые компьютерные художники. Зеленый фон не мешал моей актерской работе, он интригует, но я не знаю, когда после «Обитаемого острова» мне захочется повторить подобные съемки.

— Что для вас важнее в фильме — правда факта или правда искусства? Вашему «Штрафбату», например, достались не только благодарные слезы, но и громкие возмущения.

Алексей Серебряков. Для меня важна художественная правда. Меня не беспокоит историческая правда, потому что я не историк и, например, по Бородинскому сражению специально не занимался документами, мемуарами участников. Но если после просмотра я буду чувствовать прилив гордости за свою Родину, мне будет жалко конкретных людей, которые стали жертвами таких громадных исторических катаклизмов, если моя душа подключилась ко всему происходящему на экране — значит, это хороший фильм.

— Вы уже освоили профессию монтажера, умеете анализировать киносценарии — не готовитесь ли к переходу на другую сторону съемочной площадки? У вас наработанный авторитет в кино, думаю, даже в кризисное время найдутся те, кто захочет финансово поддержать ваш режиссерский дебют.

Алексей Серебряков. Я думаю, что это когда-нибудь случится. Но если я в выборе ролей бываю бесконечно привередлив, то планка для собственного режиссерского дебюта должна быть еще выше. Должен быть такой материал, ради которого я мог бы сказать своей семье: извините, вы меня пару лет не увидите. Это должно быть такое, что я либо сниму, либо… Степень ответственности слишком велика, чтобы снимать кино ради собственных амбиций. Но ниша Клинта Иствуда меня бы устроила. Он великолепен. Я тоже пытаюсь работать над собственной нишей.

Я понимаю, что с возрастом главные роли будут уходить. Поэтому не отказываюсь сниматься в студенческих курсовых и дипломных работах. Это дает возможность присмотреться к молодому поколению режиссеров, правда, их нежелание работать со смыслами в кино меня сильно огорчает. Некоторые фильмы могут способствовать увеличению моей аудитории — например, я хочу, чтобы меня знали и ровесники моей дочери, которой сейчас 14 лет. Думаю также о продюсировании кинопроектов, в которых уж точно смогу сыграть пару эпизодов или роль второго плана.

— Но пока, на радость зрителей, вас приглашают играть на первом плане. Когда, например, мы увидим в прокате экранизацию чеховского «Иванова» с вами в заглавной роли?

Алексей Серебряков. Фильм уже почти готов. Мы успели провести озвучание, но на перезапись денег не осталось — кризис, увы, остановил нас почти на финише. Мне очень хочется, чтобы у «Иванова» сложилась зрительская судьба. Я не буду говорить про себя, но все артисты там играют так, что картина заслуживает внимания.

Вита Рамм
www.izvestia.ru

Другие материалы

Рубрики: Интервью | Материалы в СМИ



Отзывов пока нет.

Ваш отзыв

Я не робот.