5,102 просмотров

Василий Степанов в программе «Попутчики»


ДМИТРИЙ БОРИСОВ: Но первые полчаса фильма она все-таки одинаковая, и тебя самого уже как Васю Степанова ставит в такую странную ситуацию, да? Ты оказываешься заложником. Как бы все знают предысторию, что вроде бы тебя Федор Сергеевич нашел не в профессиональной сфере.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Я смотрю на Борисова и вспоминаю замечательный анекдот про кино, который я сегодня рассказал своему восьмилетнему сыну. Мы сегодня ходили смотреть «Вольт» в 3D.

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: А вот глаза болят от 3D, Алексей Алексеевич.

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: Нормально.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Ничего-ничего, нормально. И там знаете, есть такой анекдот – что когда опоздавший человек входит, ему фонариком подсвечивают, чтобы он сел, и человек должен дать какие-то денежки билетеру, который указал ему место. И вот входит человек на детектив, ему билетер подсвечивает, он садится и говорит: «Иди отсюда, денег не дам никаких». Тогда билетер наклоняется и говорит: «Убийца – аптекарь» и уходит. Вот, на самом деле, вот сейчас про убийцу аптекаря я скажу. На самом деле по голове-то Максим, он же Вася должен получить, когда он окажется на юге, на самом деле. Ничего не получается. А затем по голове ему дадут еще в самом конце фильма. Ну, по книге во всяком случае. Но все было не так.

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: Во второй части.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Все было не так, как он думал, да? Мир другой, мир наизнанку. Кстати, вот, Массаракш – это мир наизнанку, планета Саракш, Массаракш – наизнанку мир. Поэтому на самом деле я бы призвал тех людей, которые, может быть, посмотрели первую часть и остались недовольны игрой, развитием – я сам этого придерживаюсь – вы посмотрели полфильма, и вот в этот момент начинается развитие персонажа. Это все прелюдия. Вот они, как бы, только встали на позиции: Рада захвачена, Гай с Максимом едут на юг, там странник и прокурор ищут. Вот это только начало, завязка.

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: Да. Но сам Вася оказался в ситуации, когда люди, зная предысторию кастинга, говорят, что вот, человек полфильма улыбается, ничего не играет, и взяли только за красивую внешность, за белые волосы блондинистые, которые, как я понимаю, не собственные?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Не натуральные, не мои, конечно. Ну, сложно сказать. Но мне кажется, это очень хорошо, потому что, наверное, очень попал точно. Если говорят, что ты особо ничего не делаешь – потому что в принципе, я так понимаю, что учась в институте сейчас в данный момент, начинаю приходить к такому заключению, что замечательна игра тогда, когда складывается такое ощущение, что ты ничего не делаешь. Мне сложно, конечно, говорить сейчас, это мой первый опыт и как бы отстаивать себя, еще доказывать чего-то. Потому что, как бы, в принципе, по сути я для себя понимаю, что я ничего такого еще не сделал, чтобы имел какие-то основания для того, чтобы я отстаивал себя. Я сейчас учусь. Я сейчас пытаюсь разобраться, скажем, в этой профессии, понять какие-то разные позиции, разные стороны, и что же все-таки было бы интересно для меня, и что бы мне приносило какой-то момент чувства себя как актера, как человека.

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: А Щукинское училище осталось в твоей жизни?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Да, осталось, слава Богу.

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: Ты продолжаешь учиться сейчас?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Да, учусь-учусь.

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: Я бы хотел немного вернуться к той теме, которую поднял Венедиктов, – это к тому, что Максим теперь, собственно, альтер-эго. Потому что у нас есть четкое понимание, кто такой Максим Максимович Исаев, например. Это, соответственно, Тихонов. Кто такой д’Артаньян? Это Боярский. Шерлок Холмс – естественно, Ливанов, само собой. Максим Каммерер – это для поколения «шестидесятников», наверное тех, кто в 60-е – 70-е годы читал, это такая абсолютно знаковая, культовая фигура. Каждый принимал, наверное, ее по-своему. Теперь у нее появилось олицетворение. И будет олицетворением, наверное, на второй серии и дальше.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Можно я скажу? Что вот меня не напрягало, что вот того поколения, хорошо ты сказал «пятидесятников» – я все-таки помладше буду. Я просто хочу сказать тебе и хочу сказать ребятам, что меня абсолютно… То есть меня напрягало, когда я шел в кино, по картинке что ты Каммерер. Ну, по картинке. И во время фильма меня совершенно не напрягало – легло. Но повторяю: на середине, я не знаю что будет потом. Не напрягало. То есть для меня вполне слился в первой части. Вот, чтобы было понятно.

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: Я как раз хотел спросить у Василия, осознавал ли ты, когда на это шел, или нет? И, например, тот важный факт, мне кажется, когда ты прочитал роман?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Я прочитал непосредственно когда сценарий прочел. И когда понял, что я утвержден, и начал читать роман. Ну а как это произошло – сознательно или несознательно – сложно было сказать, потому что я до этого не сталкивался с такой ситуацией, с таким объемом и попаданием в абсолютно другой мир. Для меня такое ощущение было, что я сам попал в другой мир, и мне приходилось для себя делать какие-то заключения, какие-то выводы, еще что-то. Что-то менять потом на протяжении какого-то времени. И в целом мне казалось, что в принципе мы с ним развиваемся в какой-то момент одновременно, и было сложно многое проанализировать, потому что каша в голове была такая. И, конечно, под конец съемочного периода я уже не понимал, что происходит, конечно. Не понимал, и мне было важно просто не дать себе какую-то слабину, и все-таки продержаться, наверное.

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: А сколько вещей придумались на съемочной площадке? Потому что известно, что не всегда все следуют тупо сценарию, что-то рождается прямо на съемочной площадке. Было ли такое вообще у Бондарчука и с вами в частности?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Да нет, были, конечно, сцены. Потому что он сам любит, когда что-то предлагают. И были моменты, когда я что-то предлагал, и он радовался этому. Потому что, ну, я еще раз говорю, что он любит такие моменты, нестандартные, незапланированные, которые выходят за какие-то рамки.

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: Ну, например? Что? Чего может увидеть зритель в фильме такого, что придумал Василий?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Вы знаете, по поводу актерской игры сложно сказать, а по поводу каких-то трюковых вещей – это, наверное, в первой части, когда мы захватывали выродков… Там, конечно, понимаете, какие-то вещи просто порезаны… Ну, сложно сейчас. И вот, наверное, когда ротмистр Чачу стреляет – придумали там такой бросок нестандартный. По поводу актерской игры сложно сказать, потому что все в большей степени было на площадке.

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: То есть было обучение такое в процессе прямо работы?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: В процессе, да, в процессе работы.

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: Помогали мастера, которые рядом были? Гармаш? Компания такая.

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Ну, не было такой прям прямой помощи, что вот, войди сейчас скажи так или скажи вот так. Каждый по-своему. Ну, Сергей Леонидович Гармаш – он замечательный актер, на самом деле, замечательный. И человек замечательный. Просто он очень с таким необычным чувством юмора… Ну как сказать? Очень сложно мне было в том смысле, что провокатор он очень сильный в этом. И, конечно же, как бы мне приходилось, наверное, учиться не поддаваться на эти провокации. И мне кажется, что это такой, очень сильный момент воспитания восприятия, потому что это сплошь и рядом в нашей жизни встречается. Ну, наверное так… А в основном, ну как сказать?

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: Ну, было тяжело все это время? Все эти дни?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Конечно, было тяжело, естественно. Но просто мне не с чем было сравнивать. Я еще раз говорю: мне не с чем было сравнивать, я считал, что так должно было быть. Все. И моя задача была – по максимуму пройти через это.

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: Слушайте. Знаете, я вижу на пейджере – у меня здесь SMS, которое мне прислали. Я напоминаю SMS +7 985 970-45-45, но у меня есть SMS из московской редакции. Там просит срочно Служба информации объявить в эфир, что Израиль начал наземную операцию в Секторе Газа. Сообщает агентство Рейтер.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Ну, хорошая иллюстрация к фильму.

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: Извините. Извините, да.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Все эти танки, танкетки, да.

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: Подробностей я не знаю пока, к сожалению.

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: Я вернусь к учебе. Меня это очень волнует. Как совмещал? Тебя когда взяли, утвердили на роль, ты был на первом курсе?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Ну, я еще не поступил.

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: То есть даже не поступил?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Да, я как бы поступал, в процессе был.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Уже два года, по-моему, да? С 2006 года, да?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Да.

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: То есть тебе было 20 лет на момент начала съемок, да? Сейчас тебе 22, я правильно понимаю?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Ну, нет. Там такой был момент. Когда утвердили и я еще не поступил, но еще поступал, и уже был финальный момент моего поступления. И я поступил, и полгода еще проучился, пока шел подготовительный период.

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: И тебя нормально отпустили? Обычно бывают же всякие проблемы.

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Ну, конечно, проблемы были. Были проблемы такие довольно-таки серьезные. Потому что там… Ну, вообще не поощряют такие вещи, как отпустить из института и так далее. Ну, каким-то чудом все-таки сложилось так, что я остался в институте и, слава Богу, учусь.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: А вот я всегда задаю вопрос актерам, независимо от стажа. Один и тот же вопрос. Последний раз я его задал Чуриковой, так что можете сравнить себя. Каково играть болвана? Болван. Вот он в той обстановке – он же болван, он ничего не понимает, да? Он все делает наперекосяк, он все делает так, что всем остальным вокруг него хуже. Он болван в их понимании и ведет. Вот, каково играть болвана? Надо прикидываться? Каково изменяться надо для того, чтобы поверили, что ты болван?

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: Если мне не изменяет память, я извиняюсь, пока Василий подумает, то Василий сам сказал, что самое лучшее – это когда не надо ничего играть, как будто ты такой и есть.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: А это к моему вопросу соединение, да?

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: Мне как никому это знакомо.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Да-да-да, ты у нас дурачок, я знаю, да. Василий?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Ну, что значит, каково играть болвана? Понимаете, человек воспитывается в одних условиях, и я, например, не считаю, что он болван. Мне кажется.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Да, но кругом-то считали, что он болван, внутри. Вот вам придется еще играть всяких там, наверное, дай вам Бог удачи, Гамлетов и Макбетов, да? Ну, а чего нет? Мой же вопрос обычно с тем связан: каково перевоплощаться? Насколько от себя надо было отклеить Максима Каммерера или нужно было напрячься, чтобы стать Максимом Каммерером таким, каким вы его себе придумали. Каким Федор Бондарчук его себе придумал, Роднянский себе, Стругацкий себе. А вы себе придумали своего Каммерера – вот насколько он далек от вас? Вот мой вопрос на самом деле. Насколько трудно играть?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Вы понимаете, ну, ситуации были разные. И мне, по крайней мере, в принципе какие-то вещи были несложны. Потому что в какой-то момент восприятие у меня было похожее – и мира, и так далее.

Другие материалы

Рубрики: Интервью

Страницы: 1 2 3 4



Обсуждение
Отзыв Виктория 28 января 2009

видела я Василия, очень необычная внешность))
даже произошел один случай)

Ваш отзыв

Я не робот.