5,212 просмотров

Василий Степанов в программе «Попутчики»


АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Они видят труд? На экране видят?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Ну, они увидели команду, которая вышла.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Да-да-да, мы видели, да.

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: А чем вам команда не понравилась?

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Нет, она просто… Почему не понравилось? Наоборот, мне понравилось, что он вывел всю команду. Мне, наоборот, это все понравилось – что он вывел всю команду. Мы же не знаем, какую роль там гример или художник по костюмам, или второй режиссер.

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: Грим много занимал времени каждый день съемок?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: По-разному. Ну, где-то полчаса.

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: Ну, кудри завивались искусственно, да?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Кудри не завивали искусственно, просто наносили какое-то масло. Оно так вот высыхало, пока делался грим, – и все.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Все просто.

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: А ты сам посмотрел фильм на какой стадии? Когда целиком?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Я посмотрел его – это был показ для прессы, и вот я посмотрел. Ну, я так понимаю, что там что-то изменилось, что-то добавилось.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: А вторая часть?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Вторую часть я не видел.

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: Многие наши слушатели – кстати, тут у нас на SMS спрашивали – вторая часть будет последней или там сделают и «Жук в муравейнике», и «Волны гасят ветер»?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Это я не знаю. Это уже, наверное, будет зависеть…

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Там уже Максиму Каммереру 87 лет.

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: Да, в последней.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Представил так с ужасом. Так, ужас мелькнул в глазах. (смеется)

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Не, ну я-то понимаю, что как бы…

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Но тем не менее.

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: Переходящая роль будет, как Бонд.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: А, кстати, не стал после этого читать «Жук в муравейнике»?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Почитал.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: То есть пошел дальше?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Ну да, мне интересно стало, как бы. Я прочел.

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: Вот в чем благотворная роль кино – что не только зрители начинают книги, но и актеры тоже.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Не-не, дальше пошел читать. Как 20 лет спустя, 10 лет спустя. Как после Трех мушкетеров, понимаешь? Это та самая история.

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Ну, просто интересно было посмотреть, что же все-таки дальше.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Но если бы предложили сыграть в новой экранизации «Трех мушкетеров», кого бы стал играть? Да, а что? Сейчас он скажет «Не читал», смотрите. (все смеются)

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: Не удивлюсь совсем.

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: Злые вы, злые вы.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Ну так чего, ответ-то будет?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Ну, не знаю, сложно сказать, кого бы я сыграл.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Ну вот смотри, сейчас положили тебе сценарий такой же и сказали там, не мюзикл, а «Три мушкетера» по книге. Ткни пальцем в строчку – даем, нас устраивает.

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Атоса, наверное.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Нормально. Все понятно. Попало.

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: А я в детстве хотел быть Людовиком.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Младенцем Людовиком?

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: Ну да, маленьким. Я был очень маленьким, мне всегда хотелось быть королем в «Трех мушкетерах».

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Не, потому что у Максима Каммерера и Атоса есть совпадения – я потому и спросил. Я проверяю. На самом деле, знаете, да, в чем секрет популярности «Трех мушкетеров», почему так трудно их экранизировать? На самом деле «Три мушкетера» – это один человек, расщепленный на 4 разных качества, если подумать. Четыре типа. И вот Максим Каммерер в этом смысле – он попадает в Атоса. Конечно, не Арамис, не Портос, ни д’Артаньян уж точно. Вот и все – у вас попало, значит, ваш герой.

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: Давайте еще одну волну голосований. Если вам понравился фильм «Обитаемый остров», 660-06-64. Если вам не понравился, 660-06-65. Голосование только для тех, кто фильм смотрел, мы вам доверяем.

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: Кстати, вполне можно еще внести изменение в этот расклад. Запросто совершенно. Говорю по опыту.

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: Да, запросто. 660-06-64 – да, 660-06-65 – нет.

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: Еще спрашивали на SMS: были ли в фильме сцены, которые не были в книге? То есть было ли что-то свое?

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Ну, посмотрят – и увидят, ну?

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: Саш, ну это ты не смотрел. Зачем все рассказывать сразу?

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: Нет, я просто спрашиваю. Ну, были – не были, чего, нормально. Чего такого?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Ну, сцену, например, с Радой дописали, прописали более объемно.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Ну, вообще Раду там дописали, а во второй части ее вообще не должно быть.

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Ну вот ее во вторую часть, так скажем.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Но вообще по книге ее быть не должно – все, все! Ее сначала украл один, потом украл другой. А там в фильме, видимо, будут сцены еще.

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: Ну как же «love story»?

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Никак. А потом пошли дети и внуки – я понимаю, да.

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: Постельные сцены – куда без них?

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: Слушайте, хватит. 5 минут…

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: Главный вопрос, который был в интернете, и сейчас на SMS. Сердце Василия свободно?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Мое сердце свободно, так как я сейчас учусь. (все смеются)

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Ну ты сказал.

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: По-моему, парня засмущали откровенно.

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Не, ну почему? Я понимаю все прекрасно. Все нормально. Я объясню. Просто дело в том, что я сейчас учусь, и большая часть времени уходит на то, чтобы учиться. Бывают моменты, когда очень плотный график с интервью всякими, с фотосессиями – и поэтому времени на личную жизнь фактически не остается. И плюс, когда я поступал в институт, нас предупреждали о том, что это то место, где вам придется на определенный срок забыть об этом.

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: А ты как учишься? Вот честно.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Вечерний, дневной, 5 дней в неделю? Теперь после съемок.

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: После съемок получается по-разному. Потому что 1 раз в неделю у нас выходной, ну, бывают моменты, когда и его не бывает. И поэтому бывают дни, когда получается каждый день. Поэтому, ну, это не просто… Просто я понимаю, что для меня сейчас главное. Понимаете?

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Важно.

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: Все, хватит. Останавливаю я голосование. Ладно.

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: Ну что, озвучим результаты?

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: Давай. 61% фильм понравился, 39% не понравился. Я, честно говоря, думал обратный совсем расклад будет.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Очень позитивный, очень позитивный.

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: Потому что обычно звонят те, кому не понравился.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Я ничего не крутил, на педаль не нажимал еще.

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Да я видел. Я же вижу ваши ноги.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Внимательный, замечу. Девушки, он внимательный.

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: И сердце свободно.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Так, все, проехали.

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: Журналисты достают вопросами сейчас?

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Сейчас. Вот особенно сейчас – достают. (смеется)

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: Если сегодняшний вечер забыть, тебе приятно общаться с журналистами?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Ну, как вам сказать? Ну, по-разному.

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: Это ж тебе не в новинку?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: В новинку все, но это до определенного момента, потому что, ну, устаешь, бывает.

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: А потом одни и те же вопросы, совершенно дежурные ответы.

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Одни и те же вопросы по-разному задаются и по-разному какая-то формулировка, и, конечно, устаешь. По крайней мере, мне с непривычки довольно непросто это все давать, говорить. Постоянно говорить-говорить… Ну это опыт. Я понимаю, что это опыт. Очень полезный опыт. И слава Богу, что это есть.

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: Правда, что в фильме не ты себя озвучил?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Ну, об этом, так скажем…

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Об этом пишут в блогах.

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Об этом пишут в блогах, но я об этом не могу говорить.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Понятно. Контракт, господа. Как газовый контракт с Украиной: попробуйте – пойдете в Стокгольмский суд.

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: Да, в арбитраж. А, хорошо. Тогда…

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: А теперь растерялся он. (смеется)

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: Да, мы все тут в растерянности.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: А чего? Плющев, я тебя озвучиваю беспрестанно, и чего теперь?

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: Как известно, вы озвучиваете Макаревича, Алексей Алексеевич, а не меня.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Это тоже. Нет, я сказал бы наоборот: он меня озвучивает, но в рифму и под гитару, вот так скажем.

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: А отрицательных персонажей ты бы сыграл?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Ну, я бы попробовал бы.

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: После такого благостного героя.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: А ты что считаешь, Максим – положительный персонаж что ли?

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: В фильме – разумеется.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Нет.

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: Ну, то что получилось в фильме – да.

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Надо понимать, что, в принципе, положительный – чего бы хотелось бы человеку с другой стороны сыграть что-то отрицательное, и это, скажем, такое вот… стандартная такая вещь, когда ты сыграл положительного и хочешь сыграть отрицательного, понимаете? Ну, не знаю. Сложно сказать. Потому что, я говорю, я в состоянии какого-то поиска для себя.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Ну смотри. Наверняка пошли приглашения, предложения.

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Нет предложений никаких.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Да ладно?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Ну правда! Нет никаких.

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: О! Василий открыт к предложениям!

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: У него не только сердце свободно, у него и… (смеется). Нет, серьезно, да?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Правда, да. Правда.

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: Я хотел спросить вот о чем. Я все возвращаюсь к истокам. Зачем ты пошел в артисты и как это, собственно, произошло?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Я сейчас объясню, зачем пошел в артисты. Потому что, как мне показалось, эта профессия помогает разобраться в себе и помогает себя уравновесить, так скажем. Плюс получить определенный багаж знаний. Ну, воспитать себя на самом деле хочу.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: А вот когда ты пошел в артисты, что родные говорили, мама с папой?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Ну, мама поддерживала.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: А мама кто по профессии?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Мама у меня – кассир-продавец.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: То есть у нее профессия в руках, что называется, да? Не что-то такое артистическое. Вот у мамы профессия, у папы?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: У папы тоже профессия в руках, папа – мент, милиционер.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Вот вопрос. И вдруг сын идет в этот гламур, ну, как я себе представляю?

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: Разврат.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Нет, не разврат. В непонятное, вот…

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: В богему.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: В кривляния. Вот так я бы сказал. Что, попал куда-то, нет?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Почему в кривляние?

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Ну, как?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Смотря, как к этому относиться. Если относиться к этому…

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Ну вот как дома относятся – ровно в этом был вопрос.

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Ну, дома, я еще раз говорю: папа не очень хорошо относился на самом деле. Как-то он довольно скептически был настроен.

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: А это из-за чего? Он так низко твои способности оценивал или там конкуренция там большая слишком?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Ну, причем здесь конкуренция? Нет, дело не в этом. Просто так сложилось по жизни, что я по жизни определяю какие-то моменты сам. И приходилось мне воспитывать себя самому.

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: А он тебя видел кем?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Он меня видел… Кем он мог меня видеть?

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: Милиционером?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Конечно-конечно.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Все родители – ну что тут?

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: Не-не, не все.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Нет. Ну все хотят, чтобы профессия в руках была.

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: Да-да, профессия в руках. Вот точно так же, когда я маме в свое время тоже заявлял, что хотел бы быть артистом, она мне говорила все время одну и ту же фразу: «Будешь шум за сценой издавать» – чем я и занимаюсь. (смеется)

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Вы понимаете, просто мне кажется, неважно кем ты являешься по профессии, важно нравится ли тебе это? Важно, насколько ты затрачиваешься в этом, мне кажется. Вот это важно. И насколько ты этим живешь.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Но когда ты идешь, ты же не знаешь еще.

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Когда ты идешь – не знаешь.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Ты представляешь, а уж родители точно не знают.

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Естественно.

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: Представляешь только по внешним признакам исключительно.

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Но все равно я же изначально пошел на курсы. И пройдя, попав вообще на курсы, меня зацепило, правда зацепило, и мне очень понравилось. Я понимал как бы, что мне хотелось бы этим заниматься.

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: Вот смотри. Получается, что самый главный на сегодняшний день свой шаг в жизни ты сделал вопреки родителям, ну, в той или иной мере. Вопреки папе, во всяком случае, уж точно.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Это всегда, у всех.

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: Не всегда, не у всех. Вот стопроцентно. Может быть, у нас с вами так было. В основном ты делаешь вопреки твоим наставникам, старшим, родителям или благодаря?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Ну вообще, как бы, я людям стараюсь верить и принимать, брать от них только хорошее. Какие-то хорошие, положительные стороны, качества и так далее.

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: «Венедиктов, хватит избивать младенца», – SMS-сообщение.

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Пускай избивает, нормально.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Мне интересно. Это моя работа.

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: Как ты относишься к интернету? Как интернет относится к тебе?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: По-разному интернет относится ко мне. Я, безусловно, захожу на сайт, смотрю.

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: Не, ну ты ведешь свой блог какой-нибудь? Одноклассники, Вконтакте?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Нет, этим я не занимаюсь. И считаю, что не мое.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Кстати, еще вопрос, можно, да? А как одноклассники отнеслись?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Одногруппники.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Нет, одноклассники. Ты учился в школе? Ну, какие-то остались люди еще. Или уже не остались к этому времени, ну, одногруппники, одноклассники – как отнеслись? Помимо того, что молодец, помимо того, что завидно, банальные какие-то. Чего говорят?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Говорят, что молодец, что пытаешься что-то делать.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Поддерживают?

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: Возникли люди из прошлого?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Безусловно, возникли, и звонят и говорят, что молодец, потому что, честно сказать, не ожидали и очень по-другому стали относиться к этому. Потому что мне пришлось отказаться от друзей в какой-то момент, чтобы выбрать что-то в жизни. И так сложилось, что сейчас звонят – и для меня, конечно, очень приятно. Говорят, что молодец.

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: Смотри, получается, что ты перешел из одной среды – поскольку у тебя, очевидно, в детстве была одна среда общения.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: В детстве – в школах.

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: Да-да. С родителями, ну, можно сказать, рабочих профессий, у кого профессия в руках в артистическую среду.

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Ну, вы понимаете, у меня профессия тоже есть в руках.

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: Не-не. Ну, мы же понимаем, это все в кавычках. В другую среду, в несколько такую, как я уже сказал, богемную. Почувствовалась ли эта разница? Ты стремился туда? Я не знаю, тебя она привлекает до сих пор или нет? Другая же среда, согласись?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Ну, конечно, абсолютно другая среда.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Массаракш – другая планета.

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: Ну, точно абсолютно.

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Другая планета. Но везде люди, понимаете? Везде люди. Как ни крути, везде люди.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Он не вышел из образа. Он не вышел из образа еще! Вот этот гот (НЕРАЗБОРЧИВО) все-таки его как бы так отформатировал, по-моему. Он начал говорить как Максим. Я же слушаю, как…

АЛЕКСАНДР ПЛЮЩЕВ: С одной стороны. С другой стороны, улыбка – я не знаю, я не смотрел фильм, и говорят, что не слезает – вот здесь иногда слезает, я заметил. Слезает все-таки.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Мы лучше допрашиваем.

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: Под таким обстрелом-то – еще бы не слезть. Ты не боишься неискренности людей, которые сейчас возникают в твоей телефонной трубке из прошлого, и говорят тебе, какой ты молодец, всего добился, а на самом деле просто хотят прикоснутся к звезде, к человеку с экрана телевизора и так далее?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Нет, не боюсь, потому что есть у меня для этого свои основания. И я, как вам сказать, все-таки понимаю на каком-то, может быть, бессознательном уровне, подсознательном уровне, что является основой того, когда человек из прошлого начинает, что называется, выходить.

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: То есть ты не со всеми из прошлого начинаешь общаться? Ты как-то их распределяешь на группы: те, которые искренние, и не очень?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Ну, не то, чтобы я их распределяю как-то на группы прямо определенным каким-то образом, просто я, наверное, все-таки пытаюсь остаться для тех людей, с которыми я когда-то общался, тем человеком, который был тогда. Наверное, вот так будет правильнее.

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: Как ты встретил Новый год?

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Новый год встретил с родителями. А потом поехал…

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: Но ты боялся, что вот с 1 января премьера фильма, что ты входишь в Новый год уже в совершенно другом качестве? И жизнь изменится катастрофически.

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ: Понятно, что изменится. В то же время непонятно, в какую сторону, понимаете? Она наверняка изменится, непонятно в какую сторону. Бояться, я считаю, уже глупо, потому что уже много сделано для этого, и бояться, мне кажется, глупо.

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: В общем, не вылез он еще из шкуры Максима. Я вот слушаю внимательно. Но, может быть, это и хорошо?

ДМИТРИЙ БОРИСОВ: Но мы будем ехать еще долго, я думаю, что и ночью вытащим. Василий Степанов в программе «Попутчики». Дмитрий Борисов, Александр Плющев, Алексей Венедиктов. В такой компании мы были сегодня.

Эхо Москвы

Другие материалы

Рубрики: Интервью

Страницы: 1 2 3 4



Обсуждение
Отзыв Виктория 28 января 2009

видела я Василия, очень необычная внешность))
даже произошел один случай)

Ваш отзыв

Я не робот.