1,158 просмотров

Интервью с Михаилом Евлановым (Чачу)


- Миша, начнем мы с отношения твоего героя ротмистра Чачу к центральному персонажу, Максиму Каммереру. Что Чачу к нему испытывает?
- Я не буду рассказывать тебе про второй план, а на первом – Чачу наблюдает, как растет Мак, наблюдает, как он меняется, наблюдает, как он переживает. Чачу – сильный, закаленный, мужественный… И тут он встречает человека, равного себе, человека с теми же качествами. Потому и наблюдает. Соперник ли он? Соратник ли? Чачу он симпатичен. Отсюда и все внутренние мучения. Чачу одинок, у него нет друзей, плюс тонкая душевная организация… Прибить-то Мака он может сразу, но он изучает — а может, будем дружить?

- А потом он что, разочаровывается? Или может быть радуется, потому что с самого начала подозревал, что Мак – не до конца свой?
- Нет-нет-нет, я так глубоко не копаю, не копаю и не хочу. Я знаешь что — я в своих ролях летаю… Вот так.
- А правда что ты копал могилы в какой-то момент?

- Почему могилы? Землю копал. Могилы копать-то нельзя — грех.
- Интересно, это как-то повлияло на твою натуру, в том числе артистическую?
- Да нет, конечно. Ну посмотри — я веселый добрый… живчик! (смеется)

- С чем можно сравнить проект «Обитаемый остров», его уровень?
- О-о-о, это будет грандиозный проект! Будет такая феерия! Варфоломеевская ночь! И живые позавидуют мертвым! (Евланов явно играет. Он, вообще, ни секунды, кажется, не является сам собой, постоянно в образе, постоянно переключается. Вдруг затихает и настороженно оглядывается) — Нас окружают маньяки… (Будто бы стирает выражение с лица мокрой губкой и буднично смотрит на меня) – Честно говоря, я не знаю, что это будет. Я вообще-то не любитель прогнозов – говорить: я там сыграл, о-о-о! Вы обалдеете! Просто судя по количеству занятых на проекте людей, количеству съемочных дней, по атмосфере съемок, я понимаю что это очень дорогой проект — люди там работали, это было видно. Потому что есть, с чем сравнивать. Это одна из немногих площадок, на которых я был, где люди работали в команде, где не случалось простоев. Я не знаю, каков бюджет картины, но хотя бы по тому, что, снимаясь почти год, я летал на самолетах и жил в гостиницах, понимаю, что деньги были (смеется).

- Ты говорил в каком-то интервью, что Федор — трудоголик, работяга, и что пока ты не начал с ним работать, ты этого не знал…
- Когда я пришел на «Девятую роту», я тогда еще учился… Мне было по барабану вообще, потому что это была не главная роль. И я просто понял, что могу себе позволить все с этим человеком… И короче говоря, я как-то немножко закрылся. Понял, что буду делать честно свою работу, насколько позволяет ситуация, насколько Федор позволял. В общем, он со мной там помучался. Это было благодарное мучение и с его стороны, и с моей, потому что мы через конфликты познакомились, сблизились профессионально. Потому что, естественно, я придумал себе роль так, что она утягивала весь сюжет ко мне, к моему персонажу. Потому что мне хотелось быть главным действующим лицом. Я решил, что я буду в ауле сидеть, кур кормить — такой апокалипсис… Финал моего героя был полностью придуман мною и одобрен Федором Сергеичем. Я говорю — давайте, Федор Сергеевич, меня вечером приведут контуженного, а утром самого первого грохнут! Он говорит — да, классно, нормально, и не надо запариваться сильно, утром уже и нет. Все! Он вырезал что-то там, но оставил то, что было придумано. И собственно говоря, я рад — это была моя победа в работе актера с режиссером. Это может быть очень громко звучит – а для меня это был первый такой опыт! На «Обитаемом острове» нам с ним уже было легче.

- О совместной работе с актерами — уже сложившимися и тремя молодыми главными героями. Как это было? По сюжету ты больше всего взаимодействовал с героем Васи Степанова. Они пришли — ты их не знал. Что стало о них понятно за время съемок?
- Петю я видел на канале МТВ, в сериале «Клуб»… Вообще, на съемках «Обитаемого острова» я жил по принципу «моя хата с краю – живу и все знаю». Я наблюдал, не вмешиваясь – и в сцене, и в жизни. А вообще, я приезжал в Крым уже ротмистром – то есть не таким ясноглазым пареньком, как Миша Евланов… (смеется). Моя роль начиналась с того момента как я ступал на Крым, на полуостров. Сразу уже как-то приспосабливался, менялся… Это то, что словами в общем-то невозможно передать. Допустим, после съемок фильма «Нирвана» мне пришлось поехать в монастырь, к святому источнику. Потому что мне хотелось отскоблиться от этого всего, после «Нирваны». Роль хорошая, чудесная, но было такое желание…

- Сам фильм специфический…
- Фильм очень хороший, фильм оставляет такой огромный за собой шлейф. Мой герой — это двоюродный брат Чачу! (хохочет. Герой Евланова Ларусс из «Нирваны» и правда здорово напоминает ротмистра – с ирокезом и линзами в глазах) Только у этого ирокез побольше, старший брат!

- Так все-таки какие они — Вася Петя?…
- Худые, поджарые, молодые… я внутрь не лазил.

- Но что-то же есть и снаружи?
- Я не копаю очень глубоко. Работать я могу с любым человеком — профессия заставляет. Ну что мне с ними — детей крестить? Вот смотри — вот это Чачу, а щас я тебе покажу Ларусса… (показывает фотографии в телефоне)

- А ты с кем-нибудь подружился на съемочной площадке?
- Там очень занятно (продолжает про «Нирвану»). Мне же пришлось еще брейку учиться. А это я тебе скажу, в 30-то лет…

- Нижнему?
- Именно нижнему. Верхний-то я сделал. Я ходил на занятия, мне было очень тяжело, потому что к «Обитаемому острову» Федор Сергеич мне сказал набрать массу, накачаться, а там вот с этой массой делать нижний брейк… Это было крайне тяжело. А насчет отношений в группе — с Гармашом я и так уже знаком, все мы «Свои» (первая роль Евланова – фильм Дмитрия Месхиева «Свои», где он познакомился, в частности, с Федором Бондарчуком и Сергеем Гарамшем). Федор Сергеевич, я у него открыл новые хорошие стороны… Он офигенный, он режиссер-фанат. А всегда приятно работать с фанатами в этом плане. С Серебряковым тоже был уже знаком, да и по сценарию «Обитаемого острова» наши герои особенно друг с другом не взаимодействовали.

- Мне пишут на блоге в комментариях – как же вы могли взять Серебрякова на роль Странника, Странник же совсем другой!.. И другие люди пишут – идеально подобран актер, точное попадание…
- Я не фанат Стругацких, поэтому кто у них как выглядит, не особенно разбираюсь. Старинная фотография и все, что касается белого движения, белой эмиграции – вот мое хобби, этим я занимаюсь кропотливо. Здесь можно со мной обсуждать — как дроздовцы прошли, почему марковцы поступили так-то…

- Твое знание истории белого движения на съемках картины про довольно милитаристическую планету помогало чем-то?
- Да ты что, это совсем другое. Это другая история. Ничего общего.

- По времени «Обитаемый остров» — очень долгий проект…
- Да уж! Пока снимался ротмистр Чачу, я успел сняться в еще трех фильмах — в «Живи и помни», «Дне выборов» и «Нирване»… Да, и в «Саге о хантах» еще!

- Сложно было так долго заниматься одним и тем же героем, Чачу?
- Нет, потому что в «Обитаемом острове» у меня была не очень плотная занятость, просто растянутая во времени. Поэтому мне удавалось концентрироваться, собираться, читать книги, рисовать, заниматься станком, экзерсисом (тут Мишу снова кажется заносит)… Время было.

- Кто и как позвал тебя на «Обитаемый остров»?
- Мы с Федором Сергеичем работали еще на «Девятой роте». Потом позвонили и пригласили. И сразу же было понятно, на какую роль. То есть, если на «Девятой роте» мне предлагали главную роль, потом роль Хохла, а уж потом Рябоконя, которого я в итоге и сыграл, то здесь сразу было ясно, что речь идет о Чачу. Я долго готовился, смотрел всю хронику Муссолини, которую мог найти. Все жесты, манеры поведения Чачу — оттуда.

- А с Федором вы как познакомились?
- С Федором Сергеичем мы познакомились на фильме «Свои»… Он тогда думал что я парень из массовки, поэтому со мной слегка держал дистанцию. А я-то сразу его в братья записывал, и поэтому этак немножко панибратствовал. Я на самом деле не совсем понимал сначала, куда я попал, что происходит и правильно ли это происходит. А потом уже понял — что это Федор Сергеич, это Дмитрий Дмитрич, это Константин Юрьич…

- Федор Сергеич сильно изменился со времени работы на «Девятой роте»?
- Федор Сергеич меня постоянно удивляет, в каждом последующем совместном проекте. Он растет профессионально. Я вижу, как он работает, кроме того, он всегда работает над ошибками и добивается поставленной цели, взаимодействуя а) с актерами, б) со вторым режиссером и в) с оператором. В общем, он мастер… фломастер! Как в детстве говорили — мастер-фломастер (тут похоже Миша снова входит в образ, и продолжает уже совсем иначе). Он — как лихой казак, на тройке запряженной… Которую сам запрягает и гонит на ней. Это очень хорошее профессиональное качество.

- Немного о характере твоего героя.
- Щас вам Чачу намандрячу… (по-доброму улыбается Евланов).

- Кто он — солдафон или коварная гидра? У каждого свой Чачу, и потому поклонники творчества Стругацких до хрипоты спорят, верно или неверно он изображен в «Обитаемом острове» — хотя как можно спорить о герое фильма, который еще не вышел, тоже очень большой вопрос…
- А про Мерзликина что пишут?

- Одни пишут, что Фанк совсем другой…
- Почему-у? (как-то по-детски протягивает Миша)

- Потому что — есть такой феномен — каждый человек стопроцентно знает, какой на самом деле должен быть герой, как изображать голованов…
- Балабанов?

- Голованов!

- А это кто такие?

- Это вот эти существа на Саракше…
- А-а-а! Знаешь, я не кино- и не театровед. Мне это претит ужасно, когда люди занимаются копанием… Это же художественное кино, да? Художественное — это значит что-то такое, что придумал в данном случае Бондарчук. Конечно, он берет всю эту историю, и должен ее передать так как он видит! Я когда тоже в первый раз прочитал книжку Куприна «Гранатовый браслет», я плакал. Моя первая книжка была. Мне было 20 лет, уже армию отслужил, погоны прапорские… Я прочитал ее на станции метро Коломенское.

- Миш, ты серьезно?..
- Я абсолютно серьезно! Моя первая большая книжка была «Гранатовый браслет». Потом уже пошли «Идиот» и прочие… Я очень поздно начал считать и счастлив тем. Мне сейчас тридцать два года, а я мир открываю… Мне это нравится. Так вот, когда я прочитал, а потом через две недели посмотрел фильм «Гранатовый браслет», он мне ужасно не понравился… Потому что — я прочитал. И когда она приходила смотрела на его мертвое тело, когда он писал ей записки — я все это переживал вместе с ними в своем воображении. А после просмотра фильма понял, что это какой-то нигилист, что это все не то! Это было прочтение режиссера. И здесь нельзя быть таким маленьким князьком, говорить — вот вы знаете, Чачу не такой! Чачу — он другой! И мне кажется, он еще араб! На самом деле, это праздник — кино, спектакль! К этому надо относиться очень особенно. Если бы я перед тобой сидел не как актер, а как историк, я бы тебе сказал — почему у вас в фильме дроздовцы носят погоны марковцев? И другие у них околыши на фуражке? Почему? Как-то это неправильно. И я был бы прав, но прав с точки зрения не актерской и не творческой, а исторической. Просто надо немного разделять — здесь мы кайфуем, здлесь мы танцуем, а здесь мы серьезны. Меня как-то пригласили в прямой эфир, где позвонили и спросили — вы читали книгу «Обитаемый остров»? Я не читал это произведение. И не кичусь этим, но и не хочу читать. Есть еще масса произведений, к которым нужно прийти. Это такая вещь интимная — хочу — читаю, не хочу — не читаю. Когда я прочитал свою роль, я понял, что подход, видимо, должен быть такой, поэтому это был Муссолини. Не знаю почему. Видимо, Федор Сергеич перед началом мне очень много показывал в пластике дикой кошки, кто такой Чачу… (смеется). Поэтому я подумал-подумал и решил сделать по-другому, по-своему. Но проект конечно грандиозный, потому что Федор Сергеевич Бондарчук только грандиозные вещи делает.

- Так какой Чачу?
- Он добрый, он отзывчивый…

- Но он так провоцирует Мака!
- Это то, что видно снаружи… А внутри — он добрый, ранимый, доверчивый, он человек, у которого нет друзей, и который хочет дружить! Он ищет друга.

- Как Чебурашка?
- Нет, я сейчас не смеюсь. Человек — он вообще многогранный, как и наша актерская профессия. Чачу — он многогранный! В общем, все положительное — это о нем! Он человек искренний.

- А как же все его провокации?
- Какие провокации? Это его слабость! Просто он… знаешь — как бутылка. Здесь она вот такая жесткая, а внутри-то — вода! Так и Чачу — внутри-то он тонкий, хрупкий! Федор Сергеич, конечно, там все порежет, посотрет, все приберет… и получится Чачу — такой монолит.

Материал взят с официального сайта фильма

Другие материалы

Рубрики: Интервью



Отзывов пока нет.

Ваш отзыв

Я не робот.