7,507 просмотров

Сценарий 1 часть

* * *

Максим и Рада входят во двор – через арку. В освещенном окошке – лицо дворника с полуприкрытыми глазами – он дремлет.

* * *

Рада поворачивает ключ в замке, и они с Максимом входят в небольшую, заставленную мебелью комнату.
Рада первым делом – автоматически – включает телевизор. Неразборчивое бормотание диктора.
Раду трясет до сих пор. Она пытается взять себя в руки.

РАДА. Вот…

Максим оглядывается.
Маленькая газовая плита в углу. В потолке – закрытый люк, к нему ведет лестница. Свернутая ширма у стены. Повсюду стоят в лужицах воска обгоревшие свечи. Большой книжный шкаф.
Максим, как примагниченный, подходит к шкафу, берет самую толстую книгу, «Детскую энциклопедию» об устройстве мира. Разворачивает, жадно пролистывает…
Вдруг, будто что то вспомнив, поднимает глаза. Смотрит на Раду. Та все еще стоит посреди комнаты, обхватив руками плечи. Глядит на Максима. Пытается улыбнуться.
Он кладет книгу на край стола. Неловкая пауза.

МАКСИМ (нерешительно). Ты извини… Я тут ничего у вас не знаю.

Рада молчит. Максим не знает, что сказать.
В этот момент звенит дверной звонок. Рада, подхватившись, спешит открывать…
…И попадает в объятия Гая.

ГАЙ (уронив вещмешок, обнимает ее после долгой разлуки). Привет… Я приехал… Все, теперь надолго… Рада… Такая тощая…

Рада обнимает его, целует и плачет. Гай замечает Максима. У него сам собой открывается рот.

РАДА (счастливая). Мак, это мой брат! Гай! (С гордостью.) Он гвардеец, видишь, его к нам перевели… Гай, а это Мак, он… Ты чего?

Гай смотрит, выпучив глаза. Максим улыбается.

* * *

Дворник смотрит на освещенное окно.

* * *

Мертвое тело на лабораторном столе, черепная коробка вскрыта. Странник и лаборанты: идет эксперимент. Странник в раздражении отталкивает окуляр какого то сложного прибора.

СТРАННИК. Поганый материал… Никуда не годится…

Берется за телефон.

* * *

По городу, распугивая всех сиреной, летит машина. За рулем водитель, на заднем сиденье – Фанк. Звонит телефон.

ГОЛОС СТРАННИКА В ТРУБКЕ. Вы говорили – дело двух трех дней. Где он?
ФАНК. Странник, я поднял своих людей в полиции. У него нет документов. Обо всех задержанных без документов сообщают лично мне. У него нет ни единого шанса скрыться!
ГОЛОС СТРАННИКА В ТРУБКЕ. Работайте, Фанк. Я жду.

* * *

Тощий слепой человек ползет по потолку, затянутому пыльной паутиной. Спиральная лестница круто уходит вниз, сквозь частую решётку виден подвал, забитый копошащимися телами, между которыми выглядывают неподвижные белые лица…
Все это происходит на экране телевизора. Гай и Рада смотрят увлеченно, не сводя глаз.
К ширме, отгораживающей часть комнаты, приколоты булавками рисунки. Земные пейзажи: Адмиралтейство и Медный Всадник, Красная площадь, Эйфелева башня, Андреевская церковь, космопорт… Два больших портрета, нарисованных той же рукой: родители. Портрет бабушки – практически шарж, но очень добрый.
Сам Максим сидит за столом, заваленным книгами – словари, учебники, справочники.
На экране маленький человечек пробирается в копошащейся массе обнаженных заизвесткованных человеческих тел. Звучит уныло угрожающая музыка. Максим подсаживается на диван к Гаю и Раде.

МАКСИМ (недоверчиво). Что это?
ГАЙ (расслабленный и очень довольный). «Панорама», развлекательный блок.

Максим пожимает плечами, поднимается, чтобы вернуться к книгам, в этот момент на экране возникают его собственные воспоминания: панцирное чудовище, которое выстрелом разносит в клочки… бегут люди в земных скафандрах, с флажками на рукавах… Взрывом высвобождают застрявший во льдах корабль… Максим замирает.

МАКСИМ (совсем другим тоном). Что это?
РАДА (нетерпеливо). Ну, на телецентре записывают бред разных сумасшедших и потом показывают. Вот посмотри!

На экране опять цветные бредовые картинки – лицо безумного человека, у которого вместо рта – изрыгающее фарш жерло мясорубки…

МАКСИМ (глухо). Ничего.

Отходит к окну. Перед ним – город, отдаленные огни… И вдруг становится темно. Гаснет лампа. Телевизор замолкает.

РАДА (с досадой). Ну вот! Опять света нет…

Над погрузившимся во тьму городом продолжает светиться огнями Департамент информации.

* * *

Та же квартира. Ночь. На раскладушке спит Гай. Кровать Рады отгорожена ширмой.
Вдруг включается телевизор. Загорается настольная лампа. Гай переворачивается на другой бок.
Из за ширмы выбирается сонная Рада в ночной рубашке. Выключает телевизор. Оглядывается…
На столе книги шелестят страницами от сквозняка. Рада поднимает голову…
Люк на крышу открыт.
Набросив халат, Рада поднимается на крышу

* * *

Максим сидит над огнями города, на самом краю крыши. Панорама города поднимается вверх по краям – там огни теряются в дымке.
Рекламная вывеска то освещает крышу, то снова все проваливается в полумрак.
Рядом лежит раскрытая книга об устройстве мира.
На крышу выбирается Рада.

РАДА. А ну отойди оттуда, немедленно! Сдурел совсем?!

Максим мельком на нее смотрит. Послушно отодвигается от края.

РАДА (всматриваясь в его лицо). Мак, что случилось?

Он не отвечает. Рада, помедлив, садится рядом.

РАДА. Тебе что то приснилось? У тебя что то болит?

Максим качает головой, упорно не глядя на Раду. Она касается его плеча.

РАДА. Мак… Скажи.

Максим глубоко вздыхает. Проводит ладонью по странице энциклопедии: там нарисован мир в виде круглого пузыря в бесконечной тверди всей остальной Вселенной.

МАКСИМ. Это Сфера Мира? Твердая?
РАДА. Да… ты что, не знал?
МАКСИМ (тычет пальцем в фосфоресцирующее небо). А там Мировой Свет? И он один во всей Вселенной?
РАДА. Да. Это каждый ребенок…
МАКСИМ (обводит рукой панораму). И вы живете внутри пузыря? Головами к центру?

В книге картинка: дома и человечки на внутренней поверхности шара, головами к центру его.

РАДА. Да. Мы это в школе…
МАКСИМ (берется за голову). Рада, все не так! Все наоборот! (Показывает «на пальцах».) Вот – планета, вот звезда, вокруг которой она вращается, и во Вселенной таких звезд… много!

Рада смотрит, не понимая.

МАКСИМ. Вы живете не на внутренней поверхности шара! А на внешней! Сюда можно прилететь, отсюда можно улететь… наверное…
РАДА (мягко). Мак, посмотри вокруг. Горизонт уходит вверх.
МАКСИМ. Это обман зрения! Такое явление называется… слова не знаю. Это называется… (Присматривается к ней.) Ты тоже думаешь, что я сумасшедший?!
РАДА (терпеливо). Нет.

Максим отворачивается. Потрескивает свечка.

РАДА (тихо). Ты скажи, что с тобой происходит. Я пойму. Честное слово. Ты только скажи.
МАКСИМ (пытаясь улыбнуться). Да ничего… Просто это был не контакт. Это… Они меня считали забавным таким психом. Занятным… Все. Корабль я потерял. Без корабля меня не найдут. Значит, мне отсюда не выбраться. Я все потерял!

Рада сжимает его руку.

РАДА. Послушай… Так не бывает, чтобы… совсем все потерял.

Максим внимательно смотрит на нее.

РАДА. Понимаешь, я знаю… Когда мама… понимаешь, наш с Гаем папа был врач, оказался в районе, где чума… зачумленном. Он сказал, что не уедет, он же врач… И вот он остался, а лечить чуму было некогда, и… просто сбросили бомбу.
МАКСИМ (в ужасе). Кто?!
РАДА. Хонтийцы… или наши, старая власть. Мама получила извещение… А через десять дней она умерла от дизентерии. Мы остались с Гаем, мне было пятнадцать, ему тринадцать. Я пошла мыть посуду… Иногда по восемнадцать часов… Гай учился… Есть было нечего, но он днем ходил в школу, а вечером работал на стройке… Мы не сдались, Мак! И вот – мы выжили… Я все время знала, что все еще будет хорошо. И вот – появился ты…

Максим смотрит на нее, будто впервые видит. Хочет что то сказать…
Вместо этого целует ее.
Они целуются. У Рады слезы катятся по щекам. Над крышей, над городом поднимается гигантская туша дирижабля.

* * *

Кабинет государственного прокурора. Входит референт.

РЕФЕРЕНТ. Ваше превосходительство, донесение по этому дикарю, которого упустил Странник.
ПРОКУРОР. Да?
РЕФЕРЕНТ. На данный момент никаких результатов. По видимому, дикарь погиб в городе.
ПРОКУРОР (посмеивается). Ну ну… Жалко, что я не видел лица Странника, когда ему доложили… Ладно, спасибо. Закрывай это дело.

Референт выходит, а прокурор с наслаждением поддевает на двузубую вилку маленький склизкий гриб.

* * *

Максим и Гай дома. У Гая в руках книга – учебник геополитики. Максим улыбается. Рада стряпает здесь же, в углу комнаты, на маленькой плите.

ГАЙ (тоном экзаменатора). Что такое удельное демографическое давление?
МАКСИМ. Мера агрессивности.
ГАЙ. Каково удельное демографическое давление на границе с государством Хонти?
МАКСИМ. Сто шестнадцать стандартных единиц. (Тише.) Это означает постоянную готовность к войне.
ГАЙ. А в устье Голубой Змеи?
МАКСИМ. Сто пятнадцать, погрешность ноль четыре.

Гай проверяет по книжке. Рада, очень довольная, показывает брату язык.

РАДА. Ты проиграл. Будешь еще спрашивать или сразу полезешь под стол?

Гай лихорадочно листает учебник.

ГАЙ. Ладно… Сейчас…
МАКСИМ (смотрит на Раду). Я только не понял почему.
ГАЙ. Что?
МАКСИМ. Почему Хонти и Пандея так нас ненавидят.
ГАЙ. Потому что до войны мы были одним государством. Они же наши бывшие провинции, понимаешь, они нас ненавидят просто за то, что у них и у нас такая история! Они хотят, чтобы здесь была пустыня, как на юге…
РАДА (помешивая в кастрюльке). Гай, ты проиграл спор. Он запомнил всю книжку за полчаса…
ГАЙ. Не верю!
РАДА…а проигравший лезет под стол и кукарекает.
ГАЙ. Подожди. (Максиму.) Каков урожай злаков в северо западных районах?
МАКСИМ (смеется). В северно западных районах никогда не выращивали злаков.
РАДА (Гаю, с торжеством). Лезь под стол!

Гай пытается удрать из комнаты, но Максим хватает его в охапку.

ГАЙ. Ладно, кукареку! Кукареку! Эй, пусти, черт здоровенный!

Максим и Рада смеются.

* * *

Внизу, во дворе, дворник слышит взрыв смеха. Поднимает голову, внимательно смотрит.

* * *

Максим, Гай и Рада заканчивают обедать за маленьким столом. Рада собирает посуду.

ГАЙ (вполголоса, горячо). Я на южной границе три года прослужил. Там джунгли радиоактивные… И мутанты, они уже не люди, просто ходячие куски мяса, только и могут, что жрать да стрелять.

Рада со стопкой грязной посуды выходит из комнаты.

ГАЙ (понизив голос). Наша страна в кольце, Мак. За морем, на архипелаге, Островная империя. Говорят, они еще хуже выродков… хотя нет, хуже выродков все равно никого нет.
МАКСИМ. Почему?
ГАЙ (нервничает). Ну что ты как… дурак! Ты же сам видел! Эта система башен, она же… Я, когда пацаном был, на стройке надрывался, все мы надрывались, чтобы систему ПБЗ протянуть. Башни остановили войну! То есть Неизвестные Отцы остановили войну, когда пришли к власти, с помощью башен! Если их не будет, Хонти и Пандея нас в две минуты разбомбят, а мутанты придут и дожрут то, что останется! А выродки эти башни взрывают – за деньги! За грязные хонтийские бумажки! Ты сам видел! Продажная сволочь, им бы все взрывать. Убийцы, выродки…
РАДА (вносит, балансируя, большую бутылку пива на голове). Пиво нашлось в холодильнике… Хотите?
ГАЙ (опомнившись). Конечно!

Разливают пиво.

МАКСИМ. А Неизвестные Отцы – они кто?
ГАЙ. Они нас всех вытащили из… (косится на Раду) ямы. У них хватило воли окоротить этих зарвавшихся сволочей, которые после развала империи нахватали, что плохо лежит, и решили, что вся страна – их собственность.
МАКСИМ. А почему Отцы анонимные?
ГАЙ. Потому что они чиновники на службе народа. Они не царствуют, а работают. Знаешь, как им трудно? Постоянно угроза войны отовсюду, а выродки, мразь, подкладывают бомбы под жилые дома, под детские сады, под башни…
РАДА (тихо). Гай…
ГАЙ (сбавив тон). Понимаешь, Мак… Поэтому я пошел в Гвардию, не на завод, не в поле, не в контору – в Боевую Гвардию. Мы сейчас за все отвечаем. За всех. За них…

Гай взглядом показывает на Раду. Рада смотрит на Максима, улыбается…
Максим впервые не отвечает на ее улыбку. Смотрит серьезно.

* * *

Кабинет ротмистра Чачу. Ротмистр – боевой офицер, приземистый, темнолицый, на лице шрамы, на мундире – орден Огненного Креста и три значка «За ярость в огне». Перед ним стоит Гай Гаал.
На столе перед ротмистром лежат два листка бумаги – два официальных документа.

ЧАЧУ. Не люблю болтовни и писанины, капрал. Либо ты рекомендуешь кандидата Мака Сима, либо ты его не рекомендуешь.
ГАЙ. Так точно, рекомендую.
ЧАЧУ. Тогда как я должен понимать эти две бумажки? Здесь: «Рекомендую Мак Сима для утверждения в звании кандидата в рядовые Боевой Гвардии». А здесь: «Необходима тщательная проверка прошлой жизни Мака Сима». Массаракш! Чего же тебе, в конце концов, надо, капрал?
ГАЙ. Господин ротмистр… Я считаю, ему место в Гвардии. Он мне как брат. Но мне действительно неизвестно его прошлое! Понимаете, у него нет документов, а он сам о себе ничего не помнит. И я… не имею права этого скрывать.
ЧАЧУ (мягко, по отечески). Две трети нашей территории до сих пор погрязают в анархии, капрал, там голод, эпидемии, народ оттуда бежит, и все без документов. Департамент общественного здоровья его пропустил?
ГАЙ. Да, но…
ЧАЧУ (сдвигает брови). Мы в Гвардии, а не на философском факультете, капрал! Либо да, либо нет. Решай.

Гай глубоко вздыхает. Берет одну из бумаг и решительно рвет на мелкие части.

ЧАЧУ. Молодец, капрал. Гвардеец другу доверяет полностью… Не волнуйся, я сам за ним присмотрю.

Гай отдает честь.

* * *

Построение. На плацу – шеренги людей в черных комбинезонах с блестящими пуговицами, в сапогах с короткими голенищами, в лихо сдвинутых на ухо черных беретах. Стоят, вытянувшись, прижав правую руку к груди.
Из репродукторов звучит гвардейский гимн. Многие подпевают. Кто то просто слушает, глядя в пространство – в экстазе. У многих на глазах – слезы.
Во главе своей секции – капрал Гай Гаал. На левом фланге той же секции – Мак Сим в черном комбинезоне без шевронов и нашивок. Гай поет шепотом, будто повторяет слова молитвы.
Максим чуствует себя неловко. Косится направо, налево… Поет, старательно выговаривая слова.

* * *

Тренировка на полосе препятствий. Гай ведет свою секцию: через окно муляжа дома… через огненное препятствие… через водную преграду… Бойцы по очереди подныривают, плывут под водой вдоль узкого бетонного коллектора, выныривают, взбираются на очень крутой осыпающийся склон; Максим сильнее всех. Помогает, подтягивает самого слабого в команде парнишку, почти все время улыбается, как будто это – игра.
Подбегают к огневому рубежу. Падают, приводят в готовность оружие (артиллерийское). Вдалеке мелькают фигурки; Гай чуть в стороне, смотрит в бинокль, шевелит губами. Дает прицел.

ГАЙ. Секция… Прицел пять семь три!

Максим быстро на него смотрит.

ГАЙ. Секция! Огонь!

Все стреляют одновременно. Гай смотрит в бинокль, кусает губы.

МАКСИМ (вполголоса). Пять семь двенадцать.

Гай оглядывается на него. В ярости готов заорать, но берет себя в руки.

ГАЙ. Секция… Прицел пять семь двенадцать!

Залп. Впереди, на линии огня, что то взрывается, валит цветной дым. Гай опускает бинокль.

* * *

Гвардейцы секции, усталые и грязные, идут к казарме. Гай придерживает Мака.

ГАЙ (шепотом). Больше никогда так не делай.
МАКСИМ (примиряюще). Кто угодно может ошибиться.
ГАЙ (злится). Я твой начальник! Я сказал – ты выполняешь, а не поправляешь!
МАКСИМ. А если в бою?

Гай хочет одернуть Максима, но вдруг осекается. Задумывается. Играет желваками.

ГАЙ. Слушай… В интересах дисциплины – не показывай, что знаешь больше меня.

Максим кивает.

* * *

Городской пруд. В прозрачной воде видны рыбьи спины.
Максим резко выбрасывает руку. Летят брызги. На ладони у Максима – пойманная рыбешка. Даже не бьется.

РАДА (смеется). Она обалдела просто от такой наглости!

Максим улыбается. Разглядывает рыбину.

РАДА. Вот какой ты добытчик, мог бы голыми руками семью кормить.
МАКСИМ. Ее нельзя есть. Она… очень грязная.

Осторожно выпускает рыбу. Поверхность пруда покрыта бензиновой пленкой, плавает мусор. Максим ищет, обо что бы вытереть руки.

РАДА. Я шучу. Тут уже нельзя рыбу ловить. А мы с папой еще ловили. Давно… На.

Рада дает Максиму платок. Вместе с платком вытаскивает из кармана старую пластмассовую пуговицу. Держит ее на ладони.

РАДА. Раньше все было по другому. Или мне так кажется? Мы когда были маленькие с Гаем, мир был как то… добрее. Люди улыбались. Как ты.

Они идут рядом – по старому парку, хранящему следы имперского величия. Мимо заброшенного здания с огромными колоннами. Мимо облупившейся детской площадки. Параллельно, за старой решетчатой оградой, идет полицейский патруль.

МАКСИМ. Да, у нас реки чистые. И море. И озера есть в лесу, такие озера! Я, правда, без акваланга не очень хорошо ныряю. Минуты три, не больше. Только до дна донырнуть.
РАДА. Мне такое мама рассказывала про волшебную горную страну Зартак. Вроде там все счастливы, все добрые… Я совсем маленькая была, но почему то запомнила. Может, ты из волшебной страны Зартак?
МАКСИМ (грустно улыбается). Я из Москвы вообще то… Но здесь, у вас, в это никто не поверит.

Смотрит на Раду печально и нежно.

РАДА. Скучаешь по дому?
МАКСИМ. Скучаю. А главное, знаешь, мне родителей жалко… Им уже сказали, что я погиб.
РАДА. Ну, ты погоди… ты, может, еще сделаешь себе этот… нуль передавальщик со спиральным ходом?

Максим тихо смеется.
Они идут дальше – по берегу грязной мутной речушки, под чахлыми деревьями, мимо играющих детей. Начальник патруля внимательно смотрит на Максима, у входа в парк сворачивает ему навстречу – но в этот момент с противоположной стороны улицы раздается звон стекла и крик. Кто то убегает по переулку с дамской сумочкой в руках, кто то за ним гонится, женщина кричит; патруль отвлекается. Максим и Рада не замечают инцидента.

МАКСИМ…не волшебная страна. Раньше у нас бывали войны. Страшные войны. Пустые недра, изнасилованная природа… голод… но мы справились. Потому что мы люди… а люди должны…

Останавливаются и смотрят друг на друга.
Целуются.
Маленькая девочка, ковыряющая песок у скамейки, смотрит на них разинув рот.

* * *

Ревет сирена.
Колонна несется по улице – впереди квадратный желтый автомобиль с мигалкой. За ним – два крытых грузовика с гвардейцами.
В кузове грузовика Мак и Гай сидят рядом на скамейке. Тряска ужасная. Все напряжены и сосредоточены перед заданием.

* * *

Вслед за желтым автомобилем грузовик круто сворачивает во двор. Желтый автомобиль останавливается посреди двора, из крыши выдвигаются телескопические антенны. Слышны голоса командиров других секций: «Выходи!»
Гвардейцы вместе с Маком вскакивают.

ГАЙ. Первой секции остаться на месте!

Гвардейцы снова садятся. Снаружи слышны голоса: «На тройки разберись! Вторая секция, вперед! Третья секция, за мной!»

Бледные прохожие жмутся к стенам.

ВЗВОЛНОВАННЫЙ ГОЛОС ОБЫВАТЕЛЯ. Господа! Это Боевая Гвардия!

Из окон высовываются головы. Все в восторге.

ГОЛОСА. Боевая Гвардия! Да здравствует Боевая Гвардия!

Люди радуются гвардейцам, как лучшим друзьям.

СТАРУШКА БОЖИЙ ОДУВАНЧИК, НА БАЛКОНЕ. Ура! Ура!

Гвардейцы радостно переглядываются. Сосед Максима, тощий парнишка гвардеец, улыбается, подмигивает. Бойцы других секций исчезают, у двери каждого подъезда замирает капрал.
Хлопает дверь кабины. Появляется ротмистр Чачу.

ЧАЧУ. Первая секция, выходи, стройся!

Максим прыжком перемахивает через борт. Ротмистр оглядывает строй, его взгляд на секунду задерживается на лице Максима.

ЧАЧУ. За мной.

Ротмистр бегом ведет секцию под темную арку мимо железных баков с гниющими отбросами, во двор, узкий и мрачный, потом в другую арку, в другой такой же двор. Грохочут сапоги. Ротмистр останавливается перед облупленной дверью под тусклой лампочкой.

ЧАЧУ. Внимание! Первая тройка и кандидат Сим – со мной. Остальные – здесь. Никого не выпускать, брать живым. Первая тройка и кандидат Сим, за мной!

Гай быстро смотрит на Максима, но тот уже спешит вслед за ротмистром внутрь подъезда. За дверью крутая каменная лестница с липкими железными перилами, узкая и грязная, озаренная каким то нездоровым гнойным светом. Максим бежит вслед за ротмистром. Парень и девушка, обнявшись, прижались в темном углу, лица у них испуганно радостные. Одежды на девушке совсем немного.

ЧАЧУ (на бегу). Прочь, вниз!

Безобразная коричневая дверь с облезшей масляной краской, исцарапанная жестяная дощечка со стилизованным изображение зуба. За дверью кто то протяжно кричит.

ЧАЧУ. Замок!

Максим не понимает. Молодой гвардеец отталкивает его, приставляет дуло автомата к двери под ручкой и дает очередь. Сыплются искры, летят куски дерева, и сейчас же, словно в ответ, за дверью глухо, сквозь протяжный крик, хлопают выстрелы, снова с треском летят щепки, пули с визгом проносятся у Максима над головой.
Ротмистр распахивает дверь, там темно, желтые вспышки выстрелов озаряют клубы дыма.

ЧАЧУ. За мной!

Коридор, пороховой дым. Максим выбрасывает руку влево, ловит ствол, рвет оружие на себя и вверх. Тихо, но очень отчетливо хрустят чьи то вывернутые суставы, кто то хрипит, падает большое мягкое тело.

ЧАЧУ. Не стрелять! Брать живьем!

Максим бросает автомат и врывается в большую освещенную комнату. Очень много картин и книг. На полу корчится мужчина – сухой, жилистый, одна рука у него искусственная. Он то кричит, то стонет сквозь зубы. В кресле, откинув голову, лежит в обмороке женщина – молодая, миловидная, белая до прозрачности. Ротмистр озирается, засовывая пистолет в кобуру. Сильно толкнув Максима, в комнату вваливаются гвардейцы, волокут грузное тело того, кто стрелял в прихожей. Молодой гвардеец, мокрый и взволнованный, протягивает Максиму брошенный автомат.

ЧАЧУ. А где еще один?

В этот момент падает синяя портьера, с подоконника тяжело соскакивает длинный худой человек в белом запятнанном халате. Он, как слепой, идет на ротмистра, медленно поднимая два огромных пистолета на уровень стеклянных от боли глаз.
Ротмистр успевает только судорожно разинуть рот…
Максим прыгает. Человек с пистолетами успевает все таки один раз нажать на спусковые крючки. Пули проносятся в нескольких миллиметрах от лица Максима; он хватает стрелявшего за руки, пистолеты падают. Человек опускается на колени и, когда Максим отпускает его, валится ничком.

ЧАЧУ. Ну ну ну… (В переговорное устройство.) Гаал, когда закончишь у себя, поднимись ко мне. (Легонько тычет лежащего сапогом в бок.) Хлипкая дрянь, мусор… Обыскать! И положите их всех в ряд. Тут же, на полу. И бабу тоже, а то расселась в единственном кресле!

Арестованные лежат рядком на полу – без сознания. Все четверо. Толстяк; человек в белом халате; однорукий с искусственной рукой и женщина.
Ротмистр усаживается в кресле, закуривает, жестом подзывает Максима.

ЧАЧУ. Почему бросил автомат?
МАКСИМ. Вы приказали не стрелять.
ЧАЧУ. Господин ротмистр.
МАКСИМ. Так точно. Вы приказали не стрелять, господин ротмистр.
ЧАЧУ. Значит, если бы я приказал не разговаривать, ты бы откусил себе язык?

Максим молчит.

ЧАЧУ. Кто отец?
МАКСИМ. Врач, господин ротмистр.
ЧАЧУ. Жив?
МАКСИМ. Так точно, господин ротмистр.

Ротмистр внимательно смотрит на Максима.
ЧАЧУ. Где он?

Максим понимает, что проговорился.

МАКСИМ. Не знаю, господин ротмистр. Точнее, не помню.
ЧАЧУ. Однако то, что он врач, ты помнишь… А что ты еще помнишь?
МАКСИМ. Не знаю, господин ротмистр. Помню многое, но капрал Гаал полагает, что это ложная память.

В коридоре слышатся торопливые шаги, в комнату входит Гай. Первым делом находит глазами Максима, облегченно вздыхает и останавливается перед ротмистром.

ГАЙ. Разрешите доложить, операция проходит успешно, жильцы оказывают активную помощь, как всегда…

Ротмистр мельком смотрит в окно. Из соседнего подъезда гвардейцы волоком вытаскивают молодого оборванца, обывателя в банном халате и человека в хорошем костюме, ухоженного, но встрепанного и почти без чувств.

ЧАЧУ. Хорошо. (Задергивает штору, кивает Гаю на людей на полу.) Займись этими полутрупами, капрал. Наручников хватит?

Гай смотрит на арестованных.

ГАЙ. С вашего разрешения, господин ротмистр, одну пару придется взять во второй секции.
ЧАЧУ. Действуй.

Гай выбегает. Гвардейцы снимают книги со стеллажей, пролистывают, бросают на кровать. Книг очень много, словари, справочники, собрания сочинений…

ЧАЧУ. Займитесь картинами… Только вот с этой осторожнее, я ее возьму себе… (Снова оборачивается к Максиму, кивает на картину.) Как ты ее находишь?

На картине морской берег, высокая водная даль без горизонта, сумерки и женщина, выходящая из моря.

МАКСИМ. Хорошая картина, господин ротмистр.
ЧАЧУ. Узнаешь места?
МАКСИМ. Никак нет. Этого моря я никогда не видел.
ЧАЧУ. А какое видел?
МАКСИМ. Совсем другое, господин ротмистр. Но это ложная память.
ЧАЧУ. Вздор. Это же самое. Только ты смотрел не с берега, а с мостика, и под тобой была белая палуба. А на берегу была не эта баба, а танк, и ты наводил под башню… Знаешь ты, щенок, что это такое, когда болванка попадает под башню? Массаракш…

Ротмистр в ярости давит окурок об стол.

МАКСИМ (холодно). Не понимаю. Никогда в жизни ничего никуда не наводил.
ЧАЧУ. Как же ты можешь это знать? Ты же ничего не помнишь, кандидат Сим!
МАКСИМ. Я помню, что не наводил.
ЧАЧУ. Господин ротмистр!
МАКСИМ. Помню, что не наводил, господин ротмистр. И я не понимаю, о чем вы говорите.

Входит Гай в сопровождении двух гвардейцев. Они начинают надевать на задержанных наручники. Максим переводит взгляд на лица арестованных – бледные, страдальческие.

ЧАЧУ (вполголоса) Тоже ведь люди. У них жены, у них дети. Они кого то любили, их кто то любил…
МАКСИМ. Да, господин ротмистр. Они, оказывается, тоже люди.
ЧАЧУ. Не ожидал?
МАКСИМ. Да, господин ротмистр. Я ожидал чего то другого.

Гай испуганно смотрит на него.

МАКСИМ. Я думал, что это действительно выродки. Вроде голых пятнистых обезьян.
ЧАЧУ (веско). Голый пятнистый дурак. Они как люди. Добрые милые люди, у которых при сильном волнении отчаянно болит головка. Бог шельму метит. А у тебя не болит головка при волнении?
МАКСИМ. У меня никогда ничего не болит, господин ротмистр. А у вас?
ЧАЧУ (выкатив глаза). Что о?
МАКСИМ. У вас такой раздраженный тон, что я подумал…
ГАЙ (в панике). Господин ротмистр! Разрешите доложить… Арестованные пришли в себя.

Ротмистр переводит взгляд на Гая. Ухмыляется.

ЧАЧУ. Не волнуйся, капрал. Твой дружок показал себя сегодня настоящим гвардейцем. Если бы не он, ротмистр Чачу валялся бы сейчас с пулей в башке… (Закуривает очередную сигарету.) Но я теперь очень хорошо понимаю тебя, капрал. Твой рапорт имел все основания.

Ротмистр поднимается. Останавливается перед Максимом.

ЧАЧУ. Он хороший боец, но он еще молокосос. Мы займемся его воспитанием… Внимание! Капрал Гаал, вывести арестованных! Кандидат Сим, забрать свое оружие, массаракш!

Ротмистр выходит из комнаты. Гвардейцы поднимают задержанных, пинками и тычками ведут их к двери. Кто то выносит картину. Последним выходит Гай, оборачивается, смотрит на Максима и выразительно стучит себя пальцем по лбу.
Максим остается один в пустой комнате. Оглядывается: пустые перекошенные стеллажи, темные пятна – там, где были картины, сами картины, выдранные из рам, затоптанные… Автомат Максима лежит на столе. Максим берет его в руки: открывается фотография под стеклом. На фото та самая прозрачная женщина, и на коленях у нее мальчик лет четырех с изумленно раскрытым ртом, а женщина – юная, счастливая, гордая…
Максим забрасывает автомат за спину.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7



В магазине jokerfarma.com мы выкладываем фото метандростенолона от наших покупателей.